Авторизация



Погода

GISMETEO: Погода по г.Корсаков

Баннеры

Сервер 'Россия Православная'

Яндекс цитирования
Rambler's Top100

Кто на сайте?

Сейчас на сайте:
  • 37 гостей
Новые пользователи:
  • Николай
Всего пользователей: 32

DatsoGallery Ultimate



DG Slideshow

AllVideos Reloaded

Phoca Gallery Image Module

31
Image Detail

Phoca Gallery Tree Module

Фото из галереи

Опросы

Как Вы относитесь к идее создания Детской Морской Флотилии на базе Монастыря
 

Статистика

Пользователей : 2261
Статей : 320
Ссылки : 15
Просмотрено статей : 536742

Phoca Gallery Menu Module

Календарь

Сборник материалов PDF
Программы - Конференция
Добавил(а) o_Serafim   

М. Р. Тарасова

Духовное наследие И.А.Ильина

в практике высшей школы


И.А. Ильин (1883-1954) был человеком разносторонним Он известен как религиозный философ, блестящий публицист, редактор, издатель. Мы знаем его как теоретика искусства, литератуного критика, переводчика, оратора. Но, прежде всего, он был педагогом, педагогом по призванию, что называется - от Бога. Составляющие этого «гениального Дара» хорошо определил И. С. Шмелев в одном из своих писем: «...великолепное образование, - философское, правоведческое, богословское, эстетическое... универсальное!», плюс ум, вдохновение и труд1.

В 1909 году, после сдачи экзаменов на степень магистра государственного права, И. А. Ильин был утвержден в должности приват-доцента кафедры энциклопедии права и истории философии Московского университета. С этого момента начинается его плодотворная педагогическая, просветительская деятельность.

До эмиграции И. А. Ильин преподавал на Высших женских курсах В. А. Полторацкой (1912-1913), в Московском коммерческом институте (1913-1920), на историко-филологическом факульте­те Московского университета (1920), в Народном университете им. А. Л. Шанявского (1916-1918), в Высшем музыкально-педаго­гическом институте (1919-1922), в Философско-исследовательском институте (1921 -1922), в других учебных заведениях.

После эмиграции И. А. Ильин осел в Берлине (1922-1938), где в 1923 году был открыт Русский научный институт. И. А. Ильин проработал в этом институте одиннадцать лет (1923-1934). Он чи­тал 12 систематических (I) и шесть эпизодических курсов на русском и немецком языках. Диапазон его интересов поразителен - филосо­фия (этика, эстетика, культурология и т. д.), психология, социология, история, литература, музыка, религиоведение...

И. А. Ильин объездил с лекциями всю Европу. Известно, что в пе­риод с 1926 по 1938 год он выступал около 200 раз в Германии, Латвии, Швейцарии, Бельгии, Чехии, Югославии, Австрии, общаясь с; аудиторией на русском, немецком, французском языках. Как ви­дим, опыт у него огромный и этому опыту можно доверять.

Попутно заметим, что лектором И. А. Ильин был удивительным. «Как оратор, - пишет Н. Рыбинский, - он всегда захватывал аудиторию, но в его лекциях никогда не было ни одного слова импровиза­ции. Высокий, лысый, с острой бородкой, стоя за кафедрой, он оки­дывал взглядом аудиторию, и, казалось, что не читает он, а плавно и увлекательно говорит. На самом же деле, перед ним лежала руко­пись, которую уместно назвать партитурой, - вся испещренная его пометками; жест, знак, повышения тона, понижения. Пауза. Все до последней точки продумано, прорепетировано, отшлифовано...»2. Приведенное свидетельство подтверждается и другими очевидцами. «В уменьи примениться к аудитории, как в личных беседах, так и во время публичных лекций, сказывался большой педагогический опыт, -читаем в журнале "Вера и Верность" (1955, № 2). - Иван Александро­вич был всегда понятен и увлекателен. Последнему способствовал не­дюжинный ораторский талант. При этом ученый, во избежание "словоб­лудия", лекционные тексты всегда писал и их читал. Но делал это так, что создавал впечатление живой речи. Он все время был глазами и сердцем в контакте со слушателями и держал их под своим обаянием»3. А вот мнение ученика И. А. Ильина Р. М. Зиле: «Едва ли кто-нибудь, хотя бы раз слышавший какую-либо публич­ную лекцию ИЛЬИНА, сможет позабыть то потрясающее и вместе с тем чарующее впечатление блестящего совершенства преподнесе­ниями предметно-качественного знания и владения предметом пре­подносимого. ИЛЬИН - блестящий оратор, НО - оратор в древне-классическом понимании, - не импровизатор-жонглер слов, оше­ломляющий слушателей блестящим фейерверком слов (и часто толь­ко слов), но ПРЕДМЕТНО-ОТВЕТСТВЕННЫЙ ХУДОЖНИК СЛОВЕС­НОЙ РЕЧИ И ИЗЛАГАЕМОГО ПРЕДМЕТА. Его лекции всегда напи­саны, рукопись всегда лежит у него на кафедре, хотя он почти наизусть знает свои доклады и лекции; он их читает по рукописи, ради сохранения цельности содержания и формы. Притом он так искусно читает, что вы не видите и не замечаете пользования рукописью...»4.

И. А. Ильин на каждой лекции выкладывался без остатка. Так, он пишет Н. Н. Крамарж, приглашавшей его отдохнуть в Праге в 1929 году: «...У меня такое осталось впечатление, что в Прагу надо ехать тратить силы, а не отдыхать и не накапливать их. Накапливать силы надо где-нибудь, где можно уйти в свою комнату и лежать; где можно задумчиво и тихо уйти в поле; где совсем не надо думать о провианте, и главное - каждый день после обеда спать целый час. Ведь по секрету скажу Вам, - никто и не подозревает, какую уйму сил уносит из меня каждая публичная лекция, чего она мне стоит; может быть, это можно выразить только в калориях каких-нибудь...

Природы хочется, тишины, беззаботной сосредоточенности! Вот потребность и мечта одновременно...»5.

И ей же - 10 мая 1931 года:

«В первой половине марта я читал четыре лекции в Риге и два зак­рытых доклада. Атмосфера создалась очень горячая; там русские люди чувствуют себя на своей исконной земле, не эмигрантами, а оседлыми. В Париже я имел в конце апреля три публичных выступле­ния и одно закрытое; русские люди в Париже серые, резиновые, не интересующиеся, со скептической усмешечкой, не загораются, или только с большим трудом. Атмосфера разогрелась только к третьей лекции. А меня ничто так не утомляет, как холодный, резиновый упор безразличной аудитории. Эти мертвые токи чувствуешь уже через 10-15 минут - бессилие своего огня, бесплодность своего порыва... Чув­ствуешь себя не факелом, а головешкой, чадящей в болоте и в мок­рых водорослях. Это трудно, больно - и потом тревожно»6.

Кто хоть раз выступал перед аудиторией, прекрасно понимает И. А. Ильина. Но вернемся к теме.

Как преподаватель высшей школы И. А. Ильин, естественно, осна­щал свои курсы (и не только свои) теоретически - писал книги, статьи, учебники. В феврале 1915 года, например, он сообщает двоюродной сестре Л. Я. Гуревич (1899-1940): «...Да и лекции (17 часов в неделю!) отнимают много времени. А тут еще пришлось писать "Общую теорию права" для гимназий (основную часть коллективного учебника по Зако­новедению)»7. И это не единственный пример, учитывая хотя бы тот факт, что И. А. Ильин является создателем совершенно новой эстетики.

Педагогическая система И. А. Ильина (в узком смысле этого поня­тия, ибо, по большому счету, И. А. Ильин всегда оставался педагогом, чем бы он ни занимался) - так вот, педагогическая система И. А. Ильина еще ждет своего исследователя. Однако цель, которая Ильиным [ движет, и основные принципы этой системы очевидны.

Целью любой педагогической деятельности И. А. Ильин считал духовность, воспитание нового русского духовного характера8. А основными педагогическими принципами - единство обучения и вос­питания и опять же духовность (или предметность - в его интерпре­тации, обращенность к объективному, последнему и главному смыс­лу жизни, сопричастность делу Божьему на земле)9. Еще в 1912 году он пишет Л. Я. Гуревич: «...Лекции меня утомляют все меньше и меньше. Иногда (по субботам) прочитав 5 часов лекций (от 10-1 и от 2-4), я прихожу домой и сажусь читать или заниматься. То, о чем я читаю (лекции), постоянно волнует меня. Слушаю, как в душе растут травы и деревья и все крепнет и сбрасывает свою субъективистич ность - она Сама: Очевидность духовных обстояний»10.

А в работе «Основы художества. О совершенном в искусстве» (1937) читаем:

«...Преподавание не должно ограничиваться техникой и формой, оно должно идти дальше, глубже, к законам художественности, к эстетическому акту и предмету, к правилам художественного зачатия, вынашивания и творчества. Программа преподавания должна включать в себя особые предметы, воспитывающие в учениках духовный опыт, как, напр., историю духовной культуры родной страны, историю всех ее искусств, основы миросозерцания и характера (учение о первоисточниках веры, совести, вкуса, правосознания, патриотизма); и в особенности - эстетику и теорию творчества, где должны быть собраны творческие советы и указания всех великих мастеров от Леонардо да Винчи до Бетховена и Гете, от Леона Баттиста Альберти до Пушкина, от Флобера и Родэна до Станиславского. Я отнюдь не думаю, что можно искусственно насадить вдохновение; но можно и должно преподавать духовный опыт и творческое созерцание. Ни таланту, ни гению научить нельзя; но культуре духа, духовной концентрации, систематической интуиции, творческому акту можно и должно учить»11.

Сказанное касается, конечно, не только сферы художественного творчества. В 1923 году, приглашая А. В. Карташева к сотрудничеству в Русском научном институте и предлагая ему от имени организационно­го совета курс «Церковь и государство в России», И. А. Ильин уточняет:

«Институт имеет 4 отделения: культурно-философское, пра­вовое, экономическое и естественно-агрономическое. Задача его: дать русским о России духовно-научное видение и знание, т. е., прежде всего, произвести опыт национального само-осознания в беде и к возрождению. Во главе стоят профессора, изгнанные этой осенью из Москвы и Петрограда. <...>

Курс этот («Церк<овь> и госуд<арство> в России»), как абсолют­но-необходимый, выдвинул и отстоял - я. Мыслится он мне и как исторически-национальный, и как апологетический в отношении к русскому православию (до Петровской эпохи), и как философско-религиозный, и как действенно-очистительный»12 Формулируется, как видим, педагогическая сверхзадача курса - духовно-«очистительное» воздействие материала на личность студентов.

В серии статей «О воспитании в грядущей России» (1953) И.А.Ильин поясняет: «...образование, само по себе, есть дело памяти, смекалки и практических умений в отрыве от духа, совести, веры и характера, Образование без воспитания не формирует человека, а разнуздывает и портит его, ибо оно дает в его распоряжение жизненно выгодные возможности, технические умения, которыми он, - бездуховный, бессовестный, безверный и бесхарактерный, - и начинает злоупотреблять», «формальная "образованность" вне веры, чести и совести создает не национальную культуру, а разврат пошлой цивилизации»13.

Очевидно, что и цель, и основные принципы педагогической системы И.А.Ильина крайне актуальны сегодня. А его творческое наследие, духовное по преимуществу, ибо всегда ориентировано на сущностный уровень явленного, «сотворенного» мира, включающее в себя порядка 30 книг, сотни лекций, статей, речей, может быть весьма эффективно использовано в практике высшей школы.

Так, в Институте филологии Сахалинского государственного университета читается специальный курс «История русской духовности», разработанный отчасти под влиянием И. А. Ильина, с учетом его настоятельных рекомендаций изучать «историю духовной культуры родной страны». Подготовлено и издано соответствующее пособие, получившее гриф учебно-методического объединения Министерства образования и науки РФ14.

Собственное творчество И. А. Ильина представлено здесь в теме «Структура русской духовности, влияния; особенности русского национального характера» статьей «Пророческое призвание Пушкино» (1937), в теме «Обрядовый и не обрядовый фольклор» - статьей «Духовный смысл сказки» (1934), а также в темах «Распространение христианства на Руси; православие как этнокультурная доминанта вели­короссов», «Умозрение в красках: древнерусская религиозная живо­пись (икона). Русский классический иконостас. Русские иконописцы», «Храм как художественный образ. Особенности русского православ­ного храма», «Русские подвижники» и других - подборками материа­лов по полному собранию сочинений в десяти томах.

Студентам-филологам СахГУ предлагается также спецсеминар «И. А. Ильин - литературный критик», весьма вариативный с точки зрения тематики и проблематики. Подготовлен и находится в печати сборник научно-исследовательских и научно-методических матери­алов по программе спецсеминара, также рекомендованный для ши­рокого использования в практике высшей школы Федеральным агент­ством по науке и образованию.

__________________________________________________________________

1. Ильин, И. А. Собр. соч.: переписка двух Иванов (1935-1946) / И. А. Ильин. - М., 2000. - С. 454.

2. Ильин, И. А. Собр. соч.: в 10 т. / И. А. Ильин. Т. 2. - Кн. 2. - М., 1993. - С. 374.

3. Там же. С. 400.

4. Ильин, И. А. Собр. соч.: в 10 т. / И. А. Ильин. - Т. 2. - Кн. 2. - М., 1993. - С. 426-427.

5. Ильин, И. А. Собр. соч.: Дневник. Письма. Документы (1903-1938)/ И. А. Ильин. -М., 1999.-С. 273-274.
6. Там же. С. 291-292.

7. Ильин, И. А. Собр. соч.: Дневник. Письма. Документы (1903-1938) / И. А. Ильин. 1-М., 1999.-С. 87.

8. Что нам делать? / И. А. Ильин // Ильин И. А. Собр. соч.: в 10 т. - Т. 2. - Кн. 2. - М., 1993.-С. 363.

9. Воспитать к предметности, по Ильину, «значит, во-первых, вывести человеческую душу из состояния холодной индифферентности и слепоты к общему и высшему; открыть человеку глаза на его включенность в ткань мира, на ту ответственность, которая с этим связана, и на те обязательства, которые из этого вытекают; вызывать в нем чутье и вкус к делам совести, веры, чести, права, справедливости, церкви и родины. Поэтому стать предметным человеком значит проснуться и выйти из гипноза бездействия и страха, растопить свою внутреннюю льдину и расплавить свою душев­ную черствость. Ибо предметность противостоит прежде всего безразличию.

Воспитать к предметности значит, во-вторых, отучить человека от узкого и плоского своекорыстия, от того «шкурничества» и той беспринципной изворотливости, при которых невозможно никакое культурное творчество и никакое общественное стро­ительство. Стать предметным человеком значит преодолеть в себе примитивный и безоглядный инстинкт личного самосохранения, тот наивный и циничный эгоизм, которому недоступно высшее измерение вещей и дел. Человек, не обуздавший своего животного себялюбия, своего практического эгоцентризма, не открывший себе глаза на свое призвание - служить, не научившийся преклоняться перед высшим Смыслом и Делом, перед Богом, будет всегда существом социально опасным. Так, Предметность освобождает душу не только от душевного безразличия, но и от скудости и пошлости личного эгоцентризма» (Ильин, И. А. Собр. соч.: в 10т./ И. А. Ильин. - Т. 2. - Кн. 2. - М„ 1993. - С. 1 83-184).

10. Ильин, И. А. Собр. соч.: Дневник. Письма. Документы (1903-1938) / И. А.
Ильин. -М., 1999.-С. 69-70.

11. Основы художества. О совершенном в искусстве / И. А. Ильин // Ильин И. А. Собр. соч.: в 10 т. - Т. 6. - Кн. 1. - М., 1996. - С. 179-180.

12. Ильин, И. А. Собр. соч.: Дневник. Письма. Документы (1903-1938) / И. А. Иль­ин. - М., 1999.-С. 314.

13. О воспитании в грядущей России / И. А. Ильин // Ильин И. А. Собрание сочине­ний: в 10 т. - Т. 2. - Кн. 2. - М., 1993. - С. 178.

14. См.: Тарасова, М. Мировая художественная культура: история русской духовности: учебно-методическое пособие / М. Тарасова. - Южно-Сахалинск: иэд-во СахГУ, 2004.-С. 124.

 
© 2008 | Joomla 1.5 Templates by vonfio.de